СВИНЦОВЫЙ ДОЖДЬ (1)

Андижанская бойня 13 мая 2005 года
(Доклад Human Rights Watch, 1-ая часть)
Июнь 2005 г.
Краткое содержание
Об именах, используемых в докладе
Введение: предыстория 13 мая
Судебный процесс по делу 23 предпринимателей
13 мая: насилие, митинг и бойня
Нападения в ночь с 12 на 13 мая и захват тюрьмы
Нападавшие
Захват тюрьмы
Перестрелка у здания УСНБ
Митинг на площади Бабура
Захват заложников
Продолжение митинга, обстрел правительственными войсками
Переговоры с правительством
Штурм площади и расстрел митингующих
Блокирование площади Бабура
Живые щиты и отход митингующих по проспекту Чулпан
Расстрел у школы № 15
Бегство из Андижана
Неоказание помощи раненым, казни раненых
После бойни 13 мая
Официальная версия
Неясность ситуации с телами убитых
Закрытый город
Запугивание свидетелей
Информационная блокада
Правозащитный контекст андижанских событий
«Акрамия»
Рекомендации:
ООН
США
Евросоюзу
Правительству Российской Федерации
Правительству КНР
Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе
Европейскому банку реконструкции и развития

Большинство людей погибло у 15-й школы, где кинотеатр «Чулпан». Там БТРы были, и солдаты на мостовой. И с домов стреляли… Дальше дорога была намертво заблокирована. Голову поднять нельзя было, пули дождем сыпались. Поднимешь голову – моментально труп. Я тоже думал – все, конец.

Интервью Хьюман Райтс Вотч (имя не разглашается). Киргизия, 26 мая 2005 г.

На следующий день [14 мая] прошел слух, что много трупов у 15-й школы, пошел туда. Еще до обеда добрался, а там уже ничего нет – только кровь, внутренности и мозги повсюду. В некоторых местах сантиметра полтора спекшейся крови на асфальте. Еще обуви много было – почти вся здорово потрепанная, и еще кое-где сандалики детские. Потом к хокимияту пошел – там то же самое, плюс еще кучи пулеметных и автоматных гильз.

Интервью Хьюман Райтс Вотч (имя не разглашается). Андижан, 21 мая 2005 г.

Краткое содержание

13 мая 2005 г. узбекские правительственные силы расстреляли сотни безоружных людей, собравшихся на массовый митинг протеста в Андижане. Масштаб убийств и их неизбирательный и непропорциональный характер дают все основания говорить о настоящей бойне.
Правительство утверждает, что вина за человеческие жертвы лежит на исламских экстремистах, устроивших в городе «беспорядки». По официальной версии, число погибших составило 173 человека, куда входят убитые нападавшими сотрудники правоохранительных органов и мирные жители, а также сами нападавшие. Узбекские власти идут на все, чтобы скрыть истину и не допустить никакого независимого расследования андижанских событий.
Исследовательской миссией Хьюман Райтс Вотч в Узбекистане и Киргизии воссоздана картина событий в Андижане 13-14 мая, которая и приводится в публикуемом докладе. Результаты нашего расследования со всей очевидностью свидетельствуют о безусловной ответственности узбекских правительственных сил за бойню 13 мая.
Хотя установление реального числа погибших – как и разоблачение попыток скрыть истинную картину случившегося – представляется исключительно затруднительным в условиях, когда власти стараются закрыть город и угрозами пытаются заставить людей не вступать в контакты с «посторонними», Хьюман Райтс Вотч полагает, что счет убитых идет на сотни. По словам очевидцев, в районе самого страшного расстрела находилось порядка 300-400 человек, и почти все они погибли. В течение дня отмечено несколько случаев, когда правительственные силы открывали огонь.
События 13 мая начались с необычно массового для Узбекистана митинга протеста на площади Бабура в Андижане, куда люди пришли выразить свое возмущение ростом бедности и государственными репрессиями. Поводом для митинга послужило освобождение из тюрьмы группой лиц 23 предпринимателей, которых судили за «религиозный фундаментализм». Обвинения против предпринимателей очень многие в Андижане считали несправедливыми, и в течение нескольких недель перед 13 мая сотни людей выходили на мирные пикеты против этого суда.
Подсудимые были освобождены в ночь на пятницу группой вооруженных людей, которые перед этим захватили подразделение милиции и воинскую часть, где завладели оружием, а после штурма тюрьмы – здание обладминистрации и заложников из числа сотрудников правоохранительных органов и государственных служащих.
Захват административных зданий и заложников, а также использование последних в качестве «живого щита» – это тяжкие преступления, за совершение которых узбекским законодательством предусмотрена уголовная ответственность.[1]
При этом ни сами эти преступления, ни последовавший за ними массовый митинг, не могут служить оправданием тех мер, которые были приняты властями. Любое правительство вправе и обязано пресекать захват заложников и административных зданий. Однако в таких случаях оно должно руководствоваться основными международно-правовыми стандартами применения силы в полицейских операциях, сформулированными в принятых ООН Основных принципах применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка.[2] Они предусматривают:
Должностные лица по поддержанию правопорядка при осуществлении своих функций, насколько это возможно, используют ненасильственные средства до вынужденного применения силы или огнестрельного оружия…[3] Во всех случаях, когда применение силы или огнестрельного оружия неизбежно, должностные лица по поддержанию правопорядка проявляют сдержанность в таком применении силы и действуют исходя из серьезности правонарушения…; сводят к минимуму возможность причинения ущерба и охраняют человеческую жизнь».[4]
Как показано ниже, узбекские правительственные силы не соблюдали упомянутые правила. По словам наших многочисленных собеседников, 13 мая по толпе, в которой вооруженные люди находились среди безоружных, притом что последние (до нескольких тысяч) составляли подавляющее большинство, неоднократно открывался огонь солдатами с БТРов и военных грузовиков, а также снайперами. Некоторые свидетели говорят, что в одном случае силы безопасности сначала произвели предупредительные выстрелы в воздух, однако во всех остальных случаях огонь открывался без предупреждения, и никакие альтернативные средства борьбы с массовыми беспорядками не применялись.
Блокировав район площади Бабура, войска продолжали стрелять по спасавшимся бегством людям. Одну из групп выходивших с площади митингующих в буквальном смысле выкосило пулями. Присутствие в толпе вооруженных людей и даже возможность того, что они могли стрелять по правительственным силам или отвечать огнем, не может служить оправданием откровенной бойни.
В лагере беженцев на территории соседней Киргизии и в самом Андижане сотрудниками Хьюман Райтс Вотч были взяты интервью у более 50 человек, которые находились на площади и были непосредственными свидетелями событий, что позволило нам составить наиболее полную картину из всего, что на сегодняшний день установлено неправительственными организациями или СМИ.
Правительство пытается оправдать свои действия, представляя случившееся в контексте терроризма, возлагая всю ответственность за человеческие жертвы на «боевиков» и заявляя, что события были инспирированы «фанатиками и боевиками», преследовавшими цель свергнуть конституционный строй и создать исламское государство. Такая позиция не вызывает удивления. На протяжении почти десятилетия узбекские власти привыкли называть «террористами», «экстремистами» и «исламскими фундаменталистами» едва ли не любых своих оппонентов внутри страны. Правительство неоднократно сталкивалось с серьезными терактами и вооруженными мятежами, но при этом постоянно использует антитеррористическую риторику для оправдания фактически полного запрета любой оппозиции – как религиозной, так и светской. Хьюман Райтс Вотч не обнаружено свидетельств того, что митингующие или вооруженные люди выступали с исламистских позиций. Интервью с многочисленными участниками митинга на площади неизменно указывают на то, что люди выступили против экономической ситуации в Андижане, государственных репрессий и несправедливости судебной системы, но не за создание халифата.
В настоящем докладе документально зафиксированы силовые действия властей 13 мая и попытки правительства запугать свидетелей с целью недопущения огласки. Андижанские события следует рассматривать в контексте ухудшающейся ситуации с правами человека в Узбекистане, кампании массовых репрессий против «фундаментализма» и роста безработицы. В докладе анализируется, каким образом эти три фактора сказываются, в частности, на ситуации в Ферганской долине.
В связи с событиями 13 мая узбекские власти возбудили уголовное дело, однако до настоящего времени нет никаких указаний на то, что в рамках следствия будет рассматриваться вопрос о применении силами безопасности огнестрельного оружия против безоружных людей.
Узбекским парламентом создана независимая комиссия по расследованию андижанских событий, мандат которой включает «всесторонний анализ действий правительства и силовых структур, их правовую оценку».[5] Однако учитывая имеющиеся на сегодняшний день доказательства попыток властей скрыть неизбирательное применение войсками огнестрельного оружия, как и предпринимаемые попытки оказания давления на свидетелей, представляется логичным с достаточной уверенностью предположить, что такая комиссия будет подвергаться политическому давлению и, соответственно, ее выводы едва ли смогут вызвать большое доверие.
Наконец, исходя из общей негативной правозащитной практики узбекских властей, в особенности в части безнаказанности нарушений прав человека, любое официальное расследование имеет мало шансов на объективность. Поэтому для установления реальной картины событий и запуска процесса обеспечения ответственности безусловно необходимым представляется именно независимое международное расследование под эгидой верховного комиссара ООН по правам человека.
Правительство Узбекистана отвергло идею международного расследования, заявив, что для этого нет оснований. На прошлой неделе министр иностранных дел заявил, что правительство готово пойти на мониторинг иностранными дипломатами расследования, которое уже начато узбекским парламентом.[6] Это, однако, не является достаточной гарантией полноты и объективности, учитывая общую сомнительную практику властей в расследовании нарушений.
В настоящем докладе документально зафиксировано неоправданное использование силами безопасности огнестрельного оружия, однако вопросы о числе убитых и о конкретных подразделениях, которые должны нести за это ответственность, пока остаются открытыми. Соответственно, для всестороннего расследования необходимо проведение баллистических и судебно-медицинских экспертиз, тщательный осмотр специалистами места событий, а также обеспечение беспрепятственного и самостоятельного доступа к документам больниц и моргов и к другой официальной документации.
Хьюман Райтс Вотч призывает международное сообщество, в том числе ООН, Евросоюз, США, Россию и Китай, добиться начала такого расследования.

Об именах, используемых в докладе
Имена большинства свидетелей не разглашаются в интересах их безопасности и безопасности их родственников, поскольку на момент публикации власти и органы безопасности продолжали запугивать и арестовывать свидетелей.

ВВЕДЕНИЕ: ПРЕДЫСТОРИЯ 13 МАЯ

Судебный процесс по делу 23 предпринимателей
Толчком для андижанских событий послужил арест и суд над 23 преуспевающими местными предпринимателями, обвиненными в «религиозном экстремизме».[7] Они были арестованы в июне 2004 г., суд начался 11 февраля 2005 г. в Алтынкульском райсуде. За исключением одного, проходившего по обвинению в злоупотреблении властью или должностными полномочиями,[8] остальным вменялись организация преступного сообщества, посягательство на конституционный строй, участие в запрещенной религиозной организации, а также изготовление или распространение материалов, содержащих угрозу общественной безопасности.[9]
По сообщениям, журналистов и большинство родственников подсудимых не допускали на некоторые заседания.[10] Общественным защитником одного из подсудимых выступал местный активист Саиджахон Зайнабитдинов. В итоге он отказался от участия в процессе, заявив, что не намерен принимать участие в фарсе и что председательствующий не разрешил ему допрашивать свидетелей и вести защиту.[11]
Власти утверждают, что арестованные входили в состав подпольной исламской группы «Акрамия» (см. ниже: Общие сведения), однако степень их приверженности учению Акрама Юлдашева или участия в организации остается неясной. По словам отца одного из подсудимых, все они были просто набожными мусульманами и успешными предпринимателями, объединявшими ресурсы для взаимной поддержки и занимавшимися благотворительностью.[12]
На предприятиях подсудимых (производство мебели, поставки, хлебобулочные изделия, пошив одежды, строительство, транспорт) были заняты тысячи человек, и это в условиях царящей в Андижане бедности. Подсудимые были также известными лидерами среди горожан. Они установили на своих предприятиях минимальную зарплату выше ничтожного государственного уровня, оплачивали лечение и больничные сотрудников и обеспечивали их бесплатным питанием. Предприниматели также оказывали финансовую поддержку местной больнице и детскому дому и выделяли деньги школам и махаллинским комитетам.[13]
В интервью Хьюман Райтс Вотч в лагере беженцев на территории Киргизии освобожденные предприниматели не отрицали, что действительно поддерживали тесную связь друг с другом, но это не имело никакого отношения к религиозному экстремизму. Многие их родственники подверглись репрессиям после ташкентских терактов 1999 г., и они не могли получить кредит в подконтрольных государству банках. Соответственно, они объединили средства и финансировали друг друга.[14]
Будучи независимыми от банковской системы, предприниматели оказалась вне досягаемости обычных инструментов государственного контроля. Во многих направлениях торговли и промышленности они успешно конкурировали с проправительственными монополистами. Они пользовались уважением и симпатией тысяч работников, которые имели более высокую зарплату и лучшие условия труда, чем большинство работающего населения Андижана. Такая популярность представляла собой вызов официальным властям.
Арестованные 23 предпринимателя были не единственной бизнес-группой, которая стала мишенью для властей. В январе 2005 г. по таким же обвинениям было арестовано еще 13 человек, другие жили под страхом ареста. Один из андижанских предпринимателей говорил Хьюман Райтс Вотч, что в январе уехал в Москву, чтобы избежать ареста, и что ходили слухи о якобы составленном андижанскими властями списке 500 подозреваемых в связях с «Акрамией».[15]
Репрессии против андижанских предпринимателей и закрытие их предприятий вызвали напряженность не только из-за неправосудности суда. В и без того сложных экономических условиях Ферганской долины связанная с этим потеря тысяч рабочих мест была для многих семей катастрофой, обрекавшей их на бедность. При этом ситуация, когда аресты предпринимателей и закрытие предприятий продолжались, у людей не оставалось никакой надежды на лучшее будущее.
25 апреля 2005 г. подсудимые объявили голодовку, протестуя против поведения судьи. Адвокат ходатайствовал перед судом о проведении психолого-психиатрического обследования свидетеля обвинения, а также о вызове в суд в качестве свидетеля Акрама Юлдашева и эксперта госкомитета по делам религий, который вынес заключение о необходимости запрета трудов Юлдашева как экстремистских.[16]
Во всех этих ходатайствах судьей было отказано, а подсудимым пришлось прекратить голодовку, после того как к ним применили попытку принудительного питания.[17] В течение всего процесса родственники и сторонники подсудимых ежедневно пикетировали здание суда. Пикеты проходили мирно и без нарушения общественного порядка; постепенно число участников достигло нескольких сотен человек. 10 мая перед зданием суда было от 700 до 1 тыс. протестующих.
11 мая милиция арестовала троих молодых людей из числа сторонников предпринимателей, как представляется – по подозрению в избиении сотрудников милиции на окраине Андижана.[18] 12 мая родственники отправились в местное отделение, где один из сотрудников дал понять, что арестованные связаны также с пикетированием суда. Он сообщил родственникам, что двое задержанных находятся на допросе в районной прокуратуре, а третий – в городской. По информации корреспондента Би-Би-Си, который сопровождал родственников, в районной прокуратуре отказались сообщать что-либо о задержанных.[19]

13 мая: насилие, митинг и бойня
Нападения в ночь с 12 на 13 мая и захват тюрьмы
Давно тлевшие напряженность и недовольство в связи с делом 23 предпринимателей, в итоге вылились в открытые столкновения в ночь с 12 на 13 мая (12 мая должно было состояться оглашение приговора). После того как правоохранительные органы начали арестовывать некоторых участников пикетов у здания суда,[20] группа сторонников и родственников предпринимателей решила освободить последних из тюрьмы.[21]
Около полуночи от 50 до 100 человек захватили батальон патрульно-постовой службы, после чего – расположение 34-й бригады Министерства обороны.[22] Неясно, было ли они вооружены до этого, но в результате им удалось завладеть значительным количеством оружия, в том числе автоматов и гранат, а также грузовиком ЗИЛ-130. Как представляется, слабую охрану объектов нападение застало врасплох, и дело обошлось без серьезных столкновений.[23] По официальной версии, при этом были убиты четверо сотрудников милиции и дежурный по части.[24]
Нападавшие
Представляется, что большую часть нападавших составляли молодые люди, среди которых были родственники и сторонники 23 арестованных предпринимателей. По словам одного из адвокатов подсудимых Равшанбека Хаджимова, это были «их друзья, коллеги, которые еще оставались на свободе, и родственники, которые просто потеряли голову. … Они решили, что все остальные средства исчерпаны, что совершается полная несправедливость и что у них нет больше сил выносить это. Решили пойти по силовому пути».[25] Второй источник – андижанский правозащитник, отправившийся на площадь Бабура утром, после того как в городе началась стрельба, сообщил Хьюман Райтс Вотч, что видел, как вооруженные люди охраняли хокимият (обладминистрацию), который к тому времени полностью находился под контролем нападавших:
У хокимията люди в штатском с автоматами, вроде как охраняют. Смотрю – все, вроде, знакомые. На суде, все эти три месяца, мы вместе были, поддерживали обвиняемых… Внутрь хокимията я заходить побоялся, а у дверей тоже несколько знакомых лиц видел…. Судя по их виду, они всю ночь дрались: грязные, потрепанные все.[26]
Нападавшие называли друг друга «братьями» и, возможно, принадлежали к неформальному «братству» мусульман, составлявших сплоченную группу на протяжении всех событий в Андижане.[27] Одним из лидеров был Шарифджон Шакиров, брат одного из 23 подсудимых – Шакира Шакирова. Отец братьев Шакировых Бакарам Шакиров был знаком с Акрамом Юлдашевым и в 1998 г. был осужден за религиозный экстремизм.[28] Во время андижанских событий Шарифджон Шакиров выходил к прессе с заявлениями и, как считается, был убит правительственными войсками. Еще один лидер – Абдулджон Парпиев (арестовывался после ташкентских терактов 1999 г.) вел переговоры с министром внутренних дел З.Алматовым (см. ниже).[29] Его дальнейшая судьба неизвестна.
Хотя у незначительной части демонстрантов действительно, по всей видимости, было оружие, нет никаких обстоятельств, которые позволяли бы характеризовать их как «фанатиков и тех, кто выполнял заказы своих зарубежных покровителей и спонсоров», как об этом говорил президент И.Каримов.[30] В очевидной попытке дискредитировать оппозицию и заручиться международной поддержкой своей борьбы с «исламским экстремизмом», президент неизменно называет своих оппонентов исламскими радикалами, не особенно утруждаясь фактическим обоснованием этого. Ни одно из требований нападавших не имело сколько-нибудь явного отношения к исламскому фундаментализму, и ислам вообще почти не фигурировал в выступлениях на площади, разве что в связи с осуждением людей за «исламский экстремизм». Интервью со многими участниками событий неизменно показывают, что демонстранты выступали против экономической ситуации в Андижане, произвола властей и неправосудных процессов, но не с халифатистскими лозунгами. Когда по ним стали стрелять, они кричали «Озодлик!» (Свобода!), а не «Аллах акбар!».[31]
О причинах массовой акции протеста недвусмысленно говорится в листовке, найденной журналистом на площади Бабура и написанной, как представляется, от имени арестованных предпринимателей:
Мы не могли больше терпеть. Нас несправедливо обвинили в членстве в «Акромии» и мучили почти год. Но на суде не смогли доказать нашу вину. Потом начали преследовать и наших родных. Но если мы сами не защитим свои права, никто за нас этого не сделает.
Проблемы, которые вас волнуют, волнуют и нас. Если работаешь на государственной должности, зарплаты не хватает на жизнь. Если сам зарабатываешь, начинают завидовать и мешать. Если говоришь о своей боли, никто не слушает. Если требуешь соблюдения своих прав, делают из тебя преступника.
Горожане, дорогие андижанцы! Давайте защищать наши права. Пусть к нам выйдет глава области. Пусть приедут представители президента и выслушают нас. Ведь, когда мы требуем, власть должна слышать нас. Если мы будем вместе, нам не сделают ничего плохого.[32]

Захват тюрьмы
Завладев оружием, нападавшие направились к тюрьме и выбили ворота машиной. Они и на этот раз, как представляется, не встретили серьезного сопротивления и сумели быстро захватить здание. Один из 23 арестованных предпринимателей рассказывает Хьюман Райтс Вотч:
12 мая в 22.00 отбой. После полуночи нас разбудили. Я на третьем этаже был. После полуночи какой-то шум, крики, постреляли немного, одиночными. Все случилось очень быстро. Минут через 10-15 люди уже внутри были, стали ломами двери вскрывать. У тех, кто тюрьмы взял, оружие было, а у нас – нет. Нас выводили из камер и говорили: «Теперь вас освободили от несправедливости, выходите, пожалуйста». В первый момент у нас шок был. Потом решили спускаться и выходить.[33]
По официальной версии, во время захвата тюрьмы были убиты трое охранников. Несколько бывших заключенных в интервью Хьюман Райтс Вотч говорили, что видели тела двух охранников у ворот, но не смогли с уверенностью сказать, были ли они мертвы или только ранены.
Нападавшими были освобождены не только 23 предпринимателя,[34] но и несколько сотен других заключенных, многие из которых также проходили по делам о «религиозном экстремизме». В интервью Хьюман Райтс Вотч бывшие заключенные говорили, что всего было освобождено до тысячи человек, хотя по информации Генпрокуратуры нападавшие освободили 527 заключенных.[35] После захвата тюрьмы заключенным было предложено присоединиться к акции протеста или просто разойтись по домам: «Люди, которые напали на тюрьму, сказали, что кто хочет – может пойти с ними в хокимият, рассказать, что с нами было».[36]
После захвата тюрьмы нападавшие направились к хокимияту, собирая по дороге других, в том числе по мобильному телефону. Один из участников событий той ночи рассказывает Хьюман Райтс Вотч:
У меня шурин один из этих двадцати трех. Я еще раньше выходил протестовать против несправедливых судов. Где-то в час ночи на 13-е мне один организатор позвонил, сказал приходить к тюрьме. Прихожу туда – а там уже все зэки на улице. Нас [нападавших] было человек 50. Мы им [заключенным] говорим: «Хотите с нами – пошли, нет – можете по домам». С нами человек 30 пошли, остальные разбрелись. А мы на двух машинах к хокимияту поехали.[37]
Перестрелка у здания УСНБ
Нападавшие и люди, освобожденные из тюрьмы, направились к хокимияту, расположенному примерно в 6 км от тюрьмы. По пути одна из групп натолкнулась на сопротивление узбекских сил безопасности. Участник событий рассказывал Хьюман Райтс Вотч, что две машины попали в засаду на ул. Ошская, и трое его товарищей были убиты.[38] Большинству нападавших все же удалось добраться до хокимията и в итоге захватить здание, в котором ночью находился всего один охранник.[39]
Вторая перестрелка произошла в тот момент, когда нападавшие проезжали мимо здания УСНБ. Служба национальной безопасности была одним из главных объектов недовольства, поскольку именно ее сотрудники арестовывали и допрашивали большинство из 23 предпринимателей. Последовала ожесточенная перестрелка. Неясно, была она вызвана попыткой нападавших захватить здание или попыткой сотрудников СНБ помешать движению нападавших к хокимияту. По словам освобожденного задержанного, который к этому моменту уже находился у хокимията, интенсивная стрельба в районе УСНБ продолжалась около часа. Один из местных правозащитников побывал на месте вскоре после событий: «У здания УСНБ все было в крови, автоматы на улице валялись. Под БТРом лежал мертвый солдат в бронежилете, а здание УСНБ было побито пулями». Практически то же самое сообщил нам и еще один правозащитник.[40] Как рассказывал Хьюман Райтс Вотч один из нападавших, там погибло 15 его товарищей, хотя лично он видел только два тела.[41] По данным журналиста, нападение на УСНБ также подтвердил Шарифджон Шакиров; в материале говорится, что сотрудники УСНБ отразили нападение, уничтожив до 30 человек.[42]
Задолго до рассвета у здания хокимията стали собираться нападавшие, освобожденные задержанные из тюрьмы и их сторонники:
Когда мы подъехали, на площади совсем мало людей было, около сотни… Просто ждали. Темно еще было, так что ждали, пока рассветет и еще люди подойдут.[43]
Между тем власти стали подтягивать войска к центру города. Журналист, который утром 13 мая пробирался на площадь, рассказывает:
Первое, что я увидел, была колонна военных машин – четыре грузовика. Тяжелые военные грузовики: ЗИЛ-131 и «Урал». За ними прошло десять джипов: 7 или 8 – открытые (американские или английские), остальные – УАЗики. Во всех машинах солдаты с автоматами. Они ехали по проспекту Навои. Милиции на улицах не было, только вокруг УВД – целая толпа, все с оружием и в бронежилетах.[44]
Митинг на площади Бабура
На площади Бабура перед зданием областного хокимията к утру начал собираться массовый митинг. Рядом с памятником Бабуру в северной части площади на трибуне был установлен микрофон, чтобы люди могли обращаться к растущей толпе протестующих. Многие приходили по собственной инициативе, однако первоначальное ядро нападавших постоянно по мобильному телефону и другими средствами собирало людей на площадь. По словам человека, который во время митинга находился внутри хокимията, Шарифджон Шакиров постоянно спрашивал своих людей: «Из махаллей народ позвали?»[45]
Когда число митингующих достигло нескольких тысяч, акция группы вооруженных боевиков превратилась в массовое выражение недовольства хронической бедностью, коррупцией, безработицей и неправосудными процессами. Сначала с трибуны выступали сами нападавшие, объяснявшие людям свои действия тем, что «им не нравится несправедливый арест 23 предпринимателей и что они требуют правосудия и справедливого приговора».[46] За ними к микрофону подходили сами освобожденные, рассказывавшие о несправедливости суда и невыносимых условиях в тюрьме.[47]
В интервью Хьюман Райтс Вотч свидетели говорили только о вооруженных людях у хокимията и по периметру площади, но не в толпе и не на трибуне. Это подтверждает значительный массив просмотренных нами фотографий, сделанных на месте событий иностранными и местными журналистами. На снимках неизменно присутствует большая толпа безоружных людей, в то время как вооруженные люди находятся несколько в стороне, отдельно. На снимках также видно, что в толпе митингующих было много женщин и детей.
Вскоре к микрофону стали пускать простых людей из толпы, которые стали говорить о своих проблемах, требовать от властей работы и справедливости. Среди выступавших были даже государственные служащие, объяснявшие, что им тоже нелегко живется и что они с января не получали зарплату.[48] Через некоторое время, по информации из многих источников, на площади было уже больше 10 тысяч человек.[49] В царящей в Узбекистане атмосфере жестких репрессий такое открытое выражение недовольства было невероятным событием, и многие андижанцы не замедлили воспользоваться такой уникальной возможностью заявить о своем несогласии с политикой правительства.
Захват заложников
С раннего утра 13 мая, по мере нарастания митинга на площади Бабура, нападавшие начали захватывать заложников и собирать их в здании хокимията. Некоторых заложников приводили невооруженные митингующие с площади.
Первыми заложниками стали люди в форме (военные или милиция), которые, проезжая вдоль ограды хокимията, обстреливали людей. Очевидец, стоявший в это время недалеко от хокимията, рассказывает Хьюман Райтс Вотч:
Рано утром со стороны Чолгузара[50] подъехал зеленый джип – «Виллис» – с тонировкой, там три человека было. Двое выскочили и выстрелили несколько раз из снайперской винтовки через забор по толпе у хокимията. Мальчишку убило, лет 7-10, пуля прямо в голову попала. Я это своими глазами видел. Туда куча народу бросилась, окружили, голыми руками повязали этих ребят, оружие отобрали. Связали их, надавали хорошенько и отвели в хокимият. Все трое были в салатовой или песочной форме, у них кепки были и ботинки армейские.
Через 15-20 минут люди взяли еще милиционера с автоматом, он был в милицейской форме, а поверх – красно-синяя куртка. Он несколько раз выстрелить успел, тоже парня убил.[51]
Один из нападавших подтвердил Хьюман Райтс Вотч, что они действительно захватывали заложников. Он объяснял это тем, что мимо площади все время проезжали машины с солдатами и милицией, оттуда стреляли по толпе, и они в ответ стали брать заложников:
Мы стали останавливать машины: камни бросали, дорогу перегораживали. Доставали из машин солдат и милиционеров – и в заложники. Потом еще люди с площади заложников приводили. Мы их всех в хокимияте собирали, человек 20. Солдат отпускали, потому что с них-то чего взять, они приказ выполняют… Милицию оставляли, еще налогового инспектора и прокурора города.[52]
Примерно то же самое говорил и другой человек, участвовавший в захвате заложников:
Сначала военный КАМАЗ подъехал, постреляли, уехали. Мы тогда человек десять потеряли. И еще в толпе была кое-где милиция в форме и люди из СНБ…[53]
По словам этого человека, солдаты сначала стреляли в воздух, следующими выстрелами убило несколько малолетних детей.
После первых этих выстрелов люди разозлились сильно – зачем правительство по мирным людям стреляет? Разозлились, стали хватать, кто в форме, 7-8 милиционеров взяли и 5-6 эсэнбэшников.
Рядом с хокимиятом дома для начальников, всего метров 50. Люди туда тоже пошли. Прокурора взяли, судью, начальника налогового. Всего человек 20, и еще нескольких, кто на работу пришел. Я сам видел: когда заложников брали – никому не разрешали их трогать.[54]
Заложников собирали в хокимияте. В течение всего дня как вооруженные люди, так и митингующие приводили туда новых заложников, в том числе тех из толпы, кто мог показаться лазутчиком властей.
По словам нескольких свидетелей, было захвачено более 25 заложников, возможно – до 40 человек.[55] Среди заложников оказались сотрудники милиции в форме и в штатском, пожарные, по меньшей мере один судья, начальник налоговой инспекции и городской прокурор. Журналист, которого вооруженные люди пропустили в хокимият, сообщил Хьюман Райтс Вотч, что видел на втором этаже десять связанных милиционеров.[56] Примерно в 15.00 нескольких высокопоставленных заложников вывели на площадь и заставили «сознаться» в участии в несправедливом преследовании 23 предпринимателей:
Главного прокурора привели и начальника налоговой. Их еще до этого взяли, потом вывели на трибуну и велели сказать правду насчет 23 арестованных – что у них были предприятия и что они работу людям давали. Обвиняли их, что они несправедливые. Прокурор сказал, что знает, что они [арестованные] – приличные люди, но «мы ничего не могли поделать, нам приказали, мы у власти как куклы». … Начальник налоговый тоже говорил, что их заставляли делать, как начальство скажет.[57]
Все это время на прилегающих к площади улицах продолжались стычки немногочисленных групп вооруженных людей с правительственными силами, а в некоторых районах царила полная анархия. Вскоре после полудня горели кинотеатр им. Бакирова и театр им. Ахунбабаева, хотя все собеседники Хьюман Райтс Вотч из числа участников событий утверждали, что нападавшие не имеют к этому отношения, что «это все провокаторы».[58] В отдаленных от площади Бабура районах происходили спорадические вооруженные столкновения. Как нам рассказывал родственник сотрудника милиции, утром их наряд попал в засаду, один человек погиб, остальные были вынуждены укрыться в «зеленке». Когда они попытались уйти с места столкновения, произошла перестрелка с шестью вооруженными людьми: четверых застрелили, двоих взяли.[59]
Продолжение митинга, обстрел правительственными войсками
В течение всего дня на площадь Бабура продолжали подходить все новые люди. Подавляющее большинство неизменно составляли безоружные митингующие. К полудню на площади было до 10 тыс. человек, в том числе много женщин с детьми. Две женщины в интервью Хьюман Райтс Вотч говорили, что пришли на митинг одна с четырьмя, другая с пятью детьми.[60] По словам всех наших собеседников, подавляющее большинство митингующих вели себя мирно, не допуская со своей стороны ни насилия, ни угроз. Женщины и дети расположились на коврах, которые вынесли на площадь из хокимията; в обеденное время митингующим раздавали еду.[61]
Свидетели, которые находились поблизости от хокимията или внутри здания, оценивали число вооруженных людей от 50 до 100, хотя многие митингующие с площади говорят, что видели всего несколько человек с оружием.
Несмотря на это, периметр толпы в течение всего дня неоднократно неприцельно обстреливали с БТРов и военных грузовиков. На окрестных домах были размещены снайперы, однако ни они, ни БТРы, как представляется, не вели прицельного огня по тем лицам, которые могли представлять какую-либо опасность. Сами участники митинга и наблюдатели в интервью Хьюман Райтс Вотч утверждали, что собственно на площади вооруженных людей практически не было и что ничего не говорило о том, что силы безопасности вели огонь по законным целям, таким как немногочисленные вооруженные лица: «Люди с БТРов не целились в кого-то конкретно, просто на ходу обстреливали край толпы. Ехали, и пока ехали – стреляли из боковых люков БТРов».[62] Как представляется, нелетальные средства контроля массовых беспорядков не применялись.
Первое нападение сил безопасности на площади Бабура зафиксировано между 6.00 и 7.00 часами, когда там было еще от 300 до 400 человек, значительную часть которых составляли освобожденные заключенные и вооруженные люди, напавшие на тюрьму. Со стороны старого рынка и поликлиники подъехал грузовик, с которого по собравшимся был открыт огонь из автоматического оружия. Не останавливаясь, грузовик скрылся по проспекту Чулпан.[63]
Около 10.00 часов солдаты на БТРе объехали площадь, обстреливая периметр уже намного более многочисленной толпы: было убито 12 человек, среди которых были мальчик и женщина: «На одном БТРе приехали, стали по краю толпы стрелять, а потом через несколько минут – с другой стороны подъехали и стреляли».[64] Примерно то же говорил и один из вооруженных людей:
Несколько машин вдоль площади проехало, оттуда стреляли. Там солдаты и милиция была. Пять-шесть человек на площади убьют, остальные на землю попадают. Потом опять митинг, люди возвращаются… Потом мы стали останавливать эти машины, камни бросали, дорогу блокировали… После машин БТР появился. Раз шесть-семь площадь объезжал, обстреливал. Каждый раз несколько человек падало. Песочный такой БТР. Армейский, похоже.[65]
38-летний мебельщик, отец двоих детей вспоминает, как он около 10.00 часов пришел на площадь: «Вдруг в десять утра военная машина подъехала с улицы Комила Яшина, и оттуда просто палили куда попало. Я в ужасе был, что они могут во так просто стрелять по людям. Прямо передо мной 20-летнему мальчишке ноги прострелили, кучу народа поранило… Перед нами, так, вообще никаких людей с оружием не было. Быстро так ехали и прямо с ходу стреляли».[66]
На вопрос почему он оставался на площади, несмотря на постоянные обстрелы, этот человек ответил, что люди вышли именно из-за государственного угнетения:
Почему мы оставались на площади? Люди так долго ждали этого момента. По нам стреляют – мы возвращаемся. Все ждали, что начальники к нам придут, нам это очень нужно было. Люди из-за репрессий бояться стали, никак не могли рассказать о своих проблемах. Просто думали, что если все вместе скажут о наболевшем, то правительство ничего им не сделает. А когда в одиночку, один или двое, то власть с тобой разберется. Вот поэтому-то все так радовались, что нас так много. Наконец-то, после стольких лет, можно было сказать о наболевшем. Все население этого момента дожидалось.[67]
Периодические обстрелы митинговавших с БТРов продолжались в течение всего дня. Один источник утверждал, что снайперы с окрестных зданий систематически отстреливали тех, кто спускался с трибуны после выступления.[68] Поскольку к середине дня люди заполнили уже всю площадь Бабура и прилегающие улицы, они могли видеть только то, что происходило в непосредственной близости. При этом почти все говорят о периодической стрельбе с интервалом в несколько часов: «Пока мы на площади были, БТР пять или шесть раз проезжал, туда-сюда. Через некоторое время, по-разному, когда через 45 минут – час, когда больше».[69]
В результате обстрелов с БТРов и с крыш окрестных домов среди митингующих были не только убитые, но и множество раненых, которых сначала относили в близлежащие больницы, а когда подходы к площади были блокированы – в хокимият, где силами митингующих был развернут пункт первой медицинской помощи. Судьба раненых в хокимияте после штурма площади неизвестна.
Переговоры с правительством
Представители вооруженных людей на площади установили контакт и начали переговоры с министром внутренних дел З.Алматовым. По словам свидетеля, находившегося внутри здания хокимията, все началось с того, что прокурор города дал Абдулджону Парпиеву – одному из лидеров протеста номер телефона министра и попросил позвонить тому, сказав, что правительство наверняка пойдет на переговоры, когда узнает, сколько людей собралось на митинг.[70] Как утверждает источник, Парпиев позвонил Алматову,[71] и переговоры начались.
Согласно независимым показаниям двух осведомленных свидетелей, Парпиев потребовал, чтобы власти обеспечили соблюдение прав человека, прекратили незаконные аресты и преследования и освободили незаконно арестованных, включая Акрама Юлдашева. Парпиев также предложил министру прислать на площадь высокопоставленного представителя правительства, чтобы тот выслушал и разобрался с претензиями населения.[72] Как представляется, З.Алматов в ответ предложил открыть коридор для выхода всех митингующих в Киргизию, как это делалось в прошлом в Центральной Азии при разрешении противостояния с участием вооруженных боевиков-исламистов.[73] Парпиев попытался объяснить, что это совсем не то, чего хотят люди: «Не смотрите на это под таким углом, нужно приехать, встретиться с людьми, выслушать их требования».[74] З.Алматов ответил, что подумает и перезвонит. По независимой информации двух свидетелей, З.Алматов перезвонил примерно через полчаса и сказал, что никаких переговоров не будет.[75]
За исключением контактов с министром внутренних дел, как представляется, правительство больше никаких переговоров с митингующими не вело. Все собеседники Хьюман Райтс Вотч говорят, что никто из представителей власти (кроме тех, кого уже после захвата в заложники выводили на трибуну) не пришел, чтобы выслушать людей или призвать их разойтись.
Штурм площади и расстрел митингующих
Большую часть дня митингующие подвергались регулярным обстрелам со стороны сил безопасности. По словам свидетелей, находившихся во время обстрелов в разных концах площади, каждый раз это сопровождалось потерями среди митингующих. Один из наших собеседников рассказывал, что рядом с ним ранило пять человек.[76] Другой человек, стоявший у памятника Бабуру, вспоминает:
Мимо БТР проезжал, обстреливал улицу и площадь. Недалеко от меня троих убило. Одному пулей всю верхнюю часть черепа снесло. Второму попало в живот и в шею. Про третьего точно сказать не могу: его сразу унесли. Когда БТР мимо проезжал, мне ухо обожгло: думал – ранен, а оказалось, что просто пуля рядом прошла. Оглох на некоторое время.[77]
Хьюман Райтс Вотч не имеет сведений о том, вели кто-либо подсчет потерь среди митингующих, однако из наших интервью следует, что в ходе таких обстрелов было убито более 10, возможно – до 50 человек.
На площади прошел слух, что должен приехать президент И.Каримов, как того и требовали люди. Вера андижанцев в Президента опровергает заявления о том, что собравшиеся были «фанатиками» и «экстремистами», преследовавшими цель «свержения конституционного строя». Очевидцы один из другим рассказывали Хьюман Райтс Вотч, что их главной целью было донести претензии до президента и что настроение в толпе поднялось, когда было неверно объявлено о его скором приезде. Хлебопек, отец двоих детей, добрался на площадь после полудня и оставался там, несмотря на обстрел:
Когда стрельба кончалась, люди просто поднимались и продолжали митинг. Все ждали президента. Хотели встретиться с ним, про проблемы свои рассказать. Узнать хотели: это все на местах, или с самого верха идет. Мы хотели попросить президента, чтобы он решил наши проблемы, жизнь нам улучшил, правительство свергать никто не собирался.[78]
Женщина рассказывает: «Я пошла на митинг, пятерых детей с собой взяла. Пошли, потому что президент обещал заботиться о людях, и мы верили. Мы слышали, надеялись, ждали, что он приедет».[79]
Мать двоих детей бесхитростно вспоминает: «Мы стояли на площади, потому что думали, что Каримов приедет, там еще вертолет над головой летал… Мы все Каримова ждали, а они – стрелять».[80]
Блокирование площади Бабура
Вопреки ожиданиям людей никто из чиновников не вышел к митингующим. Вместо этого силы безопасности стали готовиться к штурму. В 15.00 люди еще могли свободно пройти на площадь,[81] но уже к четырем часам пополудни стало ясно, что подходы блокируются:
Люди говорили, что нас всех заблокировали, что на всех улицах войска, что никак не выбраться, штурмовать нас будут. Мы сами солдат не видели, нам люди говорили, которые выбраться попытались. Военные ни туда, ни сюда не пропускали. Кто попробовал уйти дворами через «Детский мир» [квартал к северу от площади, вдоль проспекта Чулпан] – вернулись, говорят, что блокировано все… Люди начали в панику впадать.[82]
Большинство улиц, ведущих с площади, были блокированы войсками, БТРами или автобусами – митингующим был оставлен только один путь отхода. Были блокированы ведущие на юг проспект Навои и ул. Чолгузар; войска были развернуты в районе школы № 30, в парке к востоку от площади и в районе рынка к северу. Единственным возможным выходом оставался ведущий на север центральный проспект Чулпан, который был перегорожен поперек тремя автобусами.
Вскоре после 17.00 часов на дальнем конце площади появились БРТы и военные грузовики, с которых стали стрелять прямо по людям. Войска подходили также из-за здания хокимията и с боковых улиц. Во время штурма на площади находилась директор узбекского направления независимого Института освещения войны и мира Галима Бухарбаева:
Правительственные войска открыли огонь в 17.20 по местному времени. Первый шквал унес жизни, по меньшей мере, 9 человек. Окровавленные тела унесли во двор здания областной администрации, занятого восставшими…
БТРы появились неожиданно – они стремительно двигались по улицам, на которых собрались в основном зеваки, а не участники восстания. Первый эшелон БТРов проехал не стреляя.
Минут через пять появились новые, которые сразу открыли огонь по толпе, в которой были женщины и дети. На скорости они беспорядочно стреляли в спины бегущих безоружных людей… Над городом кружили вертолеты, определяя места скопления людей.[83]
Примерно об этом же говорил Хьюман Райтс Вотч другой журналист, стоявший в момент начала штурма у хокимията:
В 17.15 я увидел, как по проспекту Навои движутся БТР и за ним «Урал». Они проехали мимо меня в сторону проспекта Чулпан… Через пять минут – еще один грузовик на проспекте Навои. Первый грузовик затентованный был, с автоматчиками, второй – открытый, 30-40 солдат в камуфляже. Военная форма, и машины военные.
Чувствую, что-то будет, перебираюсь поближе к тротуару, там безопаснее. Грузовик остановился от меня метрах в пяти-шести. Как только встал – сразу оттуда стрелять начали, без предупреждения.
Я сразу на землю. С минуту это, наверное продолжалось, трудно сказать. Грузовик все время маневрировал, и во все стороны стреляли… Что на площади делалось, не видно было. Когда огонь прекратился, я встал и побежал… Люди бежали с площади, оттуда сильная стрельба доносилась и два столба дыма в воздухе.[84]
Многочисленные свидетели говорили Хьюман Райтс Вотч, что штурм площади, как и предыдущие обстрелы в течение дня, был внезапным. По их словам, власти не предлагали собравшимся разойтись, не предупреждали их о штурме и не призывали вооруженных людей сдаться. У властей были все возможности для оповещения, хотя бы через мегафон с БТРа или вертолета, либо с крыш окрестных домов, на которых были размещены снайперы. Один из участников митинга вспоминает: «Никто из правительства нас не предупреждал. Мы просто ждали, что к нам кто-нибудь приедет. Никаких объявлений, чтобы очистить площадь, просто сразу стрелять начали».[85] Ему вторил другой свидетель: «Никаких предупреждений не было, без предупреждения стрелять начали».[86]
«Стрельба [на площади] страшная была, много людей побило. Потом людей в сторону старого города направили», – вспоминает очевидец. На площади возникла паника. Женщина, которая находилась в толпе, рассказывает: «Там на трибуне парень был, он все кричал: ‘Смотрите, люди, смотрите! Они сзади стреляют! Люди гибнут! Бегите!’»[87]
Журналист, который в группе из примерно десяти человек пытался выбраться из центра, рассказывает, как примерно в 17.45 услышал за спиной сильную стрельбу:
Я обернулся и вижу – прямо на нас надвигается БТР… Мы побежали к площади – повезло: по дороге был парк, ворота сбоку открыты, мы – туда. Я считал оттуда: после БТРов пять «Уралов» мимо прошли. Пока мы через парк бежали, все время автоматная стрельба. По нам стреляли, по всем, кто бежал…. Стало ясно, что творится что-то страшное.[88]
Живые щиты и отход митингующих по проспекту Чулпан
Очевидец подробно рассказала Хьюман Райтс Вотч о неразберихе, вызванной штурмом площади и том, как вооруженные люди безуспешно пытались защитить митингующих, прикрывая их заложниками:
Потом стрельба началась. Мы видели, как люди падают, рядом со мной мальчика лет 12-ти убило. Люди вставали ошарашенные: «Они же по нам стреляют, людей убивает!» Когда встали, побежали кто куда. Людей на бегу убивало, падали. Ребята, которые прокуроров и налогового инспектора выводили [на трибуну], они людей вместе собрали. Сказали, чтобы не боялись: они заложников впереди поставят, чтобы нас прикрыть. Сказали [в микрофон], что когда солдаты начальников увидят, то стрелять не будут. Нас отправили в сторону проспекта Чулпан. Не могу сказать, сколько нас было, все бежали, старались пробиться с площади. В другую сторону побежишь – застрелят, так что жить хочешь – держись вместе.[89]
На проспект Чулпан пробились две группы: в первой было около 300 человек, в основном мужчины, с большой группой заложников впереди; во второй, намного большей группе, было много женщин, детей и стариков, по периметру ее пытались прикрывать собой мужчины, впереди также была группа заложников.[90] «В 6 часов снова стрельба началась, – вспоминает очевидец из второй группы. – Люди испугались, что опять штурм. Человек 200-300 поставили перед собой 15-20 заложников и стали пробиваться к проспекту Чулпан… Между нами и первой группой было метров 500, у нас впереди тоже заложники были – человек шесть милиционеров».[91]
Выйдя на проспект Чулпан и двинувшись по нему в северном направлении, толпа почти сразу была остановлена тремя автобусами, перегородившими проспект на перекрестке с ул. Парковая. Справа, со стороны стадиона, по людям было сделано несколько выстрелов,[92] они в панике смели средний автобус, но дальше попали под более плотный обстрел: «Только через автобусы пробились – снова стреляют. Из автоматов, со все сторон: с крыш, из-за деревьев».[93] Другой участник событий вспоминает:
Перед нами оказалось несколько автобусов, они дорогу перегораживали. Люди один оттолкали, проход сделали. Опять стрельба. Слышу крик позади. Оглянулся – а там мужику полголовы снесло. Стрельба сильнее стала. Раненых больше было, чем убитых. Из чего только не стреляли. И трассирующими тоже. Люди залегли – огонь прекратился. Тогда снова встали и пошли. Двадцать метров прошли – снова стрелять начали.[94]
Расстрел у школы № 15
Самое страшное было еще впереди. Всего в нескольких сотнях метров основной путь отхода митингующих был заблокирован БТРами, и люди оказались в котле. Перед БТРами за мешками с песком залегли солдаты. Когда первая группа дошла до этого места, людей смело шквальным огнем БРТов и солдат, которые стреляли еще и с крыш соседних зданий. Вторая группа также попала под интенсивный обстрел и понесла значительные потери. «Когда мы по проспекту Чулпан шли, смотрим – БТРы, а перед ними солдаты, – вспоминает один из тех, кто был во второй группе. – Это как в боулинге, когда шаром бьешь – и все кегли падают. С БТРа огонь был, везде трупы. Не думаю, чтобы кто-то из первых рядов выжил».[95] Другой участник событий рассказывает:
У 15-й школы перед нами, метров за 300, несколько БТРов. Они огонь открыли, люди кричат. Мы – на землю, кто-то убежать пытался. Еще с крыши кинотеатра «Чулпан» стреляли. Еще солдаты с земли стреляли. Весь проспект в крови был.[96]
Все наши собеседники из числа участников событий на проспекте Чулпан практически одними и теми же словами рассказывали об ураганном огне, который был открыт по ним, когда они подошли к БТРам у школы № 15. Один из освобожденных предпринимателей вспоминает:
Большинство людей погибло у 15-й школы, где кинотеатр «Чулпан». Там БТРы были, и солдаты на мостовой. И с домов стреляли… Дальше дорога была намертво заблокирована. Голову поднять нельзя было, пули дождем сыпались. Поднимешь голову – моментально труп. Я тоже думал – все, конец.[97]
У школы № 15 погибли почти все, кто вышел на проспект Чулпан в первой группе и многие из второй. «Когда мы дошли до кинотеатра «Чулпан», то увидели, что первую группу всю расстреляли», – вспоминает человек из второй группы.[98]
Пока первые ряды спасавшихся людей были блокированы на проспекте Чулпан, с площади пытались уйти новые тысячи митингующих, которые фактически оказались в котле под перекрестным огнем снайперов, засевших на крышах домов вдоль проспекта и солдат, занявших позиции на деревьях по обеим сторонам: «Когда мы прорвались через автобусы, то пошли дальше по проспекту Чулпан. Там везде дома по 4-5 этажей. С них стреляли, человек сто полегло там».[99] Другой участник событий вспоминает:
Некоторые солдаты на деревья забрались и на дома, сверху нас расстреливали. Я в середине была, до передних далеко. Еще кинотеатр «Чулпан» не прошла. Передо мной мужчину убили, в голову, и мы все в его крови были. Люди стали ложиться, а стрельба все равно продолжалась.
Прямо у площади два автобуса было, в начале проспекта. Они не совсем дорогу закрывали, еще место оставалось. Вокруг стрельба, повсюду, даже в парке. Весь проспект – как расстрельная зона, с крыш домов стреляли. Кто пошевелится – сразу стреляют. Я голову подняла – и по мне тоже. Никто никому помочь не мог, потому что как только шевельнешься – в тебя стрельнут.[100]
Двое собеседников Хьюман Райтс Вотч говорили, что вместе с толпой шли вооруженные люди, которые вели ответный огонь по правительственным войскам. Вспоминает один из них:
Когда я шел с толпой по проспекту Чулпан, там было несколько человек с оружием, они по солдатам стреляли. Люди кричали им: «Не стреляйте! Не стреляйте!» А они все равно стреляют. Они были в штатском, немного в стороне от толпы шли, домами прикрывались.[101]
Второй свидетель рассказывает: «Сначала мы женщин пустили, а потом и сами за ними [на ул. Байнал-Минал]. Двое или трое с оружием сзади остались [на перекрестке], прикрывали остальных, но их убило».[102]
Присутствие в толпе вооруженных людей, как и то, что они вели огонь по правительственным войскам или отстреливались, не может служить оправданием откровенной бойни.
Шквальным огнем БТРов и автоматчиков были убиты сотни человек, включая всех заложников, кроме четверых. Один из участников вспоминает, как неожиданно оказался в первом ряду, после того как шедших перед ним буквально выкосило пулями: перед ним была мостовая, заваленная трупами: «Впереди БТРы дорогу блокировали, а перед нами – человек 150-200 мертвых… Прямо передо мной человека застрелили насмерть».[103]
Поняв, что по главному проспекту не пройти, оставшиеся в живых решили взять правее и по-прежнему под плотным огнем бросились в небольшую улицу Байнал-Минал, в то время как вокруг продолжали падать убитые и раненые: «Наши женщины первые на Байнал-Минал свернули. Там заборчик такой на тротуаре, некоторые сначала через него прыгали, а потом просто снесли. Из нашей группы многих там убило».[104]
Бегство из Андижана
Более 600 человек, которым удалось выбраться живыми с проспекта Чулпан, решили одной группой добираться до Киргизии. Значительная часть информации, приводимой в настоящем докладе, основана на сведениях, которые сообщили люди из этой колонны беженцев, вместе выходивших с площади Бабура. Судьба людей, выходивших с площади другими путями, остается неизвестной; не исключено, что в других местах также было значительное количество убитых и раненых. Поскольку на момент составления доклада Андижан оставался закрытым, выяснить, что произошло с ними после штурма площади, за исключением немногих отдельных случаев, не представлялось возможным.
Беженцы с проспекта Чулпан оставили у местных жителей многих раненых и тех, кто был не в состоянии осилить 50-километровый путь до киргизской границы: «С нами было много стариков и раненых, которые не могли идти, так что мы оставляли их у дверей, с местными».[105] Дальнейшая судьба оставленных неизвестна.
Образовав тесную группу, беженцы всю ночь шли до границы. Одна из женщин вспоминает: «Я была на каблуках, пришлось снять туфли и идти босиком. Пошел дождь, мы все мокрые были. Шли по гравию, останавливаться нельзя было. Замедлишь ход – сзади просто подталкивают. Ни в туалет, ни воды попить. Где-то стучались, но люди только говорили, чтобы мы уходили, боялись очень. Часов за 11-12 дошли до границы».[106]
Когда беженцы около 6.00 часов следующего дня добрались до приграничного кишлака Тешиктош, они столкнулись с проблемой собственно перехода границы. Местные жители вызвались показать им дорогу. Перевалив через невысокую гору, беженцы попали под обстрел (стреляли солдаты или пограничники), были убиты двое местных, показывавших им дорогу:
Когда мы дошли до Тешиктоша, кто-то из местных сказал, что есть еще дорога через горы. Нам нужно было любой ценой попасть в Киргизстан. Он показывал дорогу, мы за ним следом шли… Я сзади был, впереди в основном женщины шли. Впереди нас войска поджидали, ждали нас. Мы угодили в засаду, под обстрел. Я сам трех убитых женщин видел, трех мужчин и ребенка. Многих в спину ранило, когда убегали.[107]
Местной администрации Пахтаабадского района Узбекистана и киргизским пограничникам узбекские власти сообщили, что в их район направляется крупная группа вооруженных боевиков-исламистов.[108] Беженцы вернулись в Тешиктош, где медсестра из их числа попыталась оказать помощь раненым. В общей сложности погибло восемь человек, в том числе 36-летняя мать двоих детей Одинахан Тешебаева, 43-летняя Хидаят Захидова, 22-летняя Махбуба Эгамбердиева и подросток примерно 19 лет.[109] От 8 до 12 человек были ранены. Местным жителям удалось организовать эвакуацию раненых на «скорой», однако некоторые отказывались от этого, опасаясь, что в Узбекистане их арестуют или убьют.
Хьюман Райтс Вотч были проверены сообщения СМИ о том, что в результате последовавших в Пахтаабаде беспорядков погибло еще около 200 человек. Наши представители посетили город, но никаких следов беспорядков там не обнаружили. Представляется, что единственный инцидент в этом районе – вышеописанный имел место в кишлаке Тешиктош, который находится недалеко от Пахтаабада.
В итоге, после переговоров об открытии коридора, беженцам удалось попасть на территорию Киргизии, где они и находятся в настоящее время.
Неоказание помощи раненым, казни раненых
Хьюман Райтс Вотч удалось найти двух людей, которые были ранены и оставались на проспекте Чулпан до утра следующего дня. Рассказы обоих свидетелей вызывают обеспокоенность, поскольку, по всей видимости, в течение всей ночи ни одной «скорой» на проспекте так и не появилось, и людей попросту оставили умирать на мостовой. Свидетели также говорят, что утром 14 мая солдаты стали добивать раненых.
Один из свидетелей был в первой группе выходивших с площади и у школы № 15 был ранен в руку, но смог отползти и укрыться неподалеку в строительном колледже:
Когда началась стрельба, первые ряды попадали. Я два часа пролежал на земле, не решаясь пошевелиться. Время от времени солдаты постреливали – кто голову поднимал. Когда стемнело, меня ранило в руку, и я стал отползать. Добрался до строительного техникума и там всю ночь прятался [большую часть времени свидетель находился без сознания].
Часов в 5 утра подъехали пять КАМАЗов и автобус с солдатами. Солдаты спрашивали у раненых: «Где остальные ваши?» Если они не отвечали, солдаты добивали их и грузили на грузовики. Никаких «скорых» там не было… Солдаты два часа разгребали трупы, но еще с полтора десятка на месте осталось.[110]
Второй свидетель – один из заложников, шедших перед первой группой, остался жив, пролежав всю ночь без движения под несколькими трупами. Он также говорит, что ночью «скорая» за ранеными не приезжала и что солдаты добивали раненых:
Постреливали почти до самого утра… На мне сверху четыре трупа лежало. Когда кто-то пытался подняться – снова стреляли. Ближе к утру кто-то подошел ко мне и говорит по-русски: «[…], здесь еще живые есть!» Потрогал меня за ногу: «Он еще теплый!». Похоже, прикончить собирался… Часов в 6 утра все совсем стихло. БТРы туда-сюда заездили. Нас четверых ранило [всем удалось выжить]: мужика из МЧС, пожарника, милиционера и меня. Ранило всех тяжело. По-моему, вокруг только мы четверо и были живые. Прокуроры приезжали, на видео все снимали. Нам велели лежать на месте, пока личность не установят. Прокурор и еще один из милиции опознали меня, и нас в автобус погрузили. Когда в автобус заходил – оглянулся на трупы. Много трупов – на дороге и по сторонам тоже.[111]
Андижанский правозащитник подтвердил Хьюман Райтс Вотч, что к моменту его прибытия на место событий утром 14 мая на проспекте оставалось 17 трупов, все принадлежали мужчинам крепкого телосложения. По его мнению, трупы оставили, чтобы создать впечатление, что убивали только похожих на боевиков, и чтобы занизить официальные данные о жертвах.[112]
Свидетели видели трупы (также мужчин крепкого телосложения) 14 мая и у хокимията:
Я 13 трупов видел недалеко от хокимията, у статуи Бабура. Знакомых искал, но никого не нашел. Все трупы были рослых мужчин, от 30 до 50. Ноги и челюсти им уже завязали, как по мусульманской традиции положено. Много людей туда приходило родственников искать, но я не видел, чтобы кто-то хоть один труп забрал.[113]
Ближе к полудню 14 мая андижанцы, вышедшие на улицу в поисках родственников и знакомых, наблюдали очевидные следы ночного кровопролития. Тот же свидетель рассказывает Хьюман Райтс Вотч:
На следующий день [14 мая] прошел слух, что много трупов у 15-й школы, пошел туда. Еще до обеда добрался, а там уже ничего нет – только кровь, внутренности и мозги повсюду. В некоторых местах сантиметра полтора спекшейся крови на асфальте. Еще обуви много было – почти вся здорово потрепанная, и еще кое-где сандалики детские. Потом к хокимияту пошел – там то же самое, плюс еще кучи пулеметных и автоматных гильз.[114] (www.hrw.org)

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: