ТУРОНЗАМИН

СООБЩЕНИЕ ОБЩЕСТВА ПРАВ ЧЕЛОВЕКА УЗБЕКИСТАНА

Августин Аврелий

Ихтиёр Хамраев, сын Бахтиёра Хамраева, известного правозащитника, председателя Джизакского областного отделения ОПЧУ, отбывающий срок заключения в колонии исполнения наказаний (КИН) УЯ 64/78, в ночь с 29 на 30 ноября доставлен в одну из больниц области с открытыми ранами на животе. Начальство КИН, расположенная на территории Зафарабадского района области, отказывается сообщить родителям Ихтиёра назвать больницу, куда он доставлен в тяжелом состоянии. Пока руководство больницы также не послало никакой информации о состоянии пациента-заключенного.

Ихтиер Хамраев, студент второго курса Технологического института связи Ташкента был арестован 2 августа 2006 года после небольшой драки с ребятами в махалле и осужден через месяц решением Джизакского городского суда на три года лишения свободы по обвинению в хулиганстве. По убеждению всех людей, занимавшихся делом Ихтиера, все обвинения против него были чистым вымыслом, а осужден он и сидит уже второй год в тюрьме за правозащитную деятельность своего отца Бахтиера Хамраева.

Как стало известно, на свидание с сыном в КИН УЯ 64/78 утром 29 ноября побывала мать Ихтиёра Муяссар Абдуганиева. В последние дни ноября родители Ихтиёра с нетерпением ждали сообщения прессы о намечаемой амнистии в честь 15-й годовщины принятия Конституции независимого Узбекистана. Почти каждый год с начала независимости власти объявляют амнистию: выходят на свободу воры, мошенники, убийцы и прочие антисоциальные элементы, но политзаключенные, узники совести, правозащитники, журналисты, и вообще, любой неугодный для власти человек, который либо выступил с критикой в ее адрес или своим каким-либо поступком перешел ей дорогу, остаются за решеткой. Узбекские власти предусмотрительно ввели в Уголовно-исполнительный кодекс страны пресловутую статью, по которой к заключенному, нарушившему внутренние правила КИН, амнистия не применяется.

Общеизвестно, что находящиеся в колониях антисоциальные элементы сколько угодно нарушают внутренние правила, но им амнистия применяется, так как они, в большинстве своем, откупаются взяткой. Общеизвестно и другое: хотя политзаключенные, узники совести, правозащитники, журналисты почти не нарушают внутренние правила КИН, руководство этих учреждений самым наглым образом, применяя пытки и различные издевательства, «делают» им нарушения и заносят их в личные дела заключенных. К началу выхода амнистии достаточно иметь двух таких «нарушений» и заключенный лишается выхода на свободу через амнистию.

У Ихтиёра было одно «нарушение», «сделанное» ему начальством колонии и вероятность выхода на свободу у Ихтиёра была большой. В таких случаях начальства колоний получают от Главного управления исполнения наказаний (ГУИН) предписание, в котором указываются фамилии заключенных, которых ни под каким видом нельзя освобождать. И в колониях начинают «лепить» нарушения.

По словам Муяссар Абдуганиевой ее сын чувствовал себя вполне нормально, но выглядел психологически подавленным. Вот что он сказал своей матери: «Мама, я обратился с заявлением спецпрокурору области, прося решить мою проблему с так называемым «нарушением», чтобы попасть под амнистию. Комиссия так и не решила мою проблему, напротив, продлила срок «нарушения» ещё на 7 месяцев. Мама, моя золотая! Теперь моя судьба решена, стало ясно, что под амнистию не попаду». После встречи мать вернулась домой удрученной.

К вечеру 30 ноября из колонии УЯ 64/78 не назвавший себя позвонил, что Ихтиёр Хамраев увезен в больницу с открытыми ранами на животе. Утром 1 декабря Бахтиёр Хамраев прибыл в колонию и в начале встретился и поговорил с несколькими заключенными, которые, качая головой в знак потрясения, рассказали все, до мелочей, что случилось с Ихтиёром. В разговор включился один из сотрудников милиции из числа охраны, который сказал Бахтиёру буквально следующее: «То, что случилось с Ихтияром, то ест, как с ним обращались, меня до того поразило, что не знаю как Вам объяснить. Думаю, как кончится дежурство, скажу своему отцу об уходе с этой работы. Всё надоело!».

Потом состоялась встреча Бахтиёра Хамраева с начальником колонии Собиром Мингбаевым, а затем с его заместителям Шухратом Мамарахимовым. Оба они утверждают, что «С Ихтиёром всё в порядке, он жив и здоров». Однако в конце разговора С.Мингбаев признался, что у Ихтиёра небольшая проблема со здоровьем. Услышав это, Бахтиёр, написав заявление, потребовал организовать его встречу с сыном, но получил отказ.

Вот краткое описание того, что произошло в ночь с 29 на 30 ноября в КИН УЯ 64/78. Ниже приводим краткое изложение рассказов сотрудника милиции, из числа охраны колонии и заключенных: в тот день, 29 ноября вечером, после отбоя в 11 часов 20 минут сотрудники колонии, прямо с кровати забрали Ихтиёра и увели его в отдельную комнату. От Ихтиёра потребовали, чтобы он написал, что днём кого-то оскорбил нецензурными словами. Ихтиёр отказался написать такой документ, после чего несколько сотрудников колонии его жестоко избили. В знак протеста Ихтиёр порезал свой живот. Испугавшие милиционеры вызвали врача из районного центра Зафарабада. 1 декабря рано утром опять был вызван врач из Зафарабада. Но никто не желает сказать что-либо о том, в каком состоянии Ихтиёр находится. Заключенные утверждают, что он увезен в больницу в тяжелом состоянии.

От ОПЧУ:

Легко догадывается, почему надзиратели колонии добивались написания Ихтиёром Хамраевым «признания» об оскорблении нецензурными словами кого-то неизвестного человека. Дело в том, что в Уголовном кодексе имеется «дежурная» статья 277 (Хулиганство), которая дает власти упечь в тюрьму любого, если даже он во время совершения «преступления» где-то мирно спал. Для того, чтобы «доказать» вину этого человека, достаточно наличие трех вещей:

- найти человека, который бы написал заявление на имя начальника милиции или прокурора о том, что тот-то его избил (или оскорбил, используя нецензурные слова) [найти такого человека для «ментов» не составляет труда];

- найти двух (можно больше) людей, которые это «преступление видели» [и это для «ментов» не проблема];

- «признание» самого «преступника» [для этого существуют пытки].

До и после суда все, конечно, знали, что Ихтиёр никакой не хулиган, а воспитан в семье правозащитника. Недаром «менты» колонии ему говорили: «Ты особый узник, за тобой сто глаз наблюдают». Поэтому в любом случае власть должна «доказывать», что Ихтиёр Хамраев, так сказать, «соткан» из хулиганских клеток.

Однозначно – это месть власти за правозащитную деятельность отца Ихтиёра, за его недавнюю поездку в Дублин (Ирландия) на «4-ю Дублинскую платформу для правозащитников» – международную правозащитную конференцию, где Бахтиёр изложил ситуацию с правами человека в Узбекистане. Жестокое избиение Ихтиёра сотрудниками колонии происходит через полмесяца (8-12 ноября) после слушания официального доклада правительства страны на сессии Комитета ООН против пыток, на которой Комитет вынес заключение, что в Узбекистане пытки и другие жестокие обращения применяются в массовом порядке и систематически. Иначе говоря: «Васька слушает да ест». Без сомнения, что данный случай – это вызов власти Узбекистана мировому демократическому сообществу, его демократическим институтам.

Талиб Якубов

Председатель Общества Прав Человека Узбекистана